Профессор РЭШ Олег Шибанов объяснил Александру Трушину, зачем Минфину понадобился выпуск еврооблигаций на сумму 3 млрд долларов

Профессор РЭШ Олег Шибанов объяснил Александру Трушину, зачем Минфину понадобился выпуск еврооблигаций на сумму 3 млрд долларов

Фото:

Сергей Коньков/ТАСС

На прошлой неделе Минфин объявил о двух крупных мероприятиях: о размещении еврооблигаций на 3 млрд долларов и объединении Резервного фонда и Фонда национального благосостояния. Что за этим стоит, «Огонек» выяснял у профессора финансов Российской экономической школы Олега Шибанова

— Зачем Минфин занимает деньги у зарубежных инвесторов?

— Для покрытия дефицита федерального бюджета. В этом году расходы составят 16 трлн рублей, а доходы — около 13 трлн рублей. Закрыть эту дыру очень сложно, но необходимо. Сокращать расходы государства по социальным обязательствам, как это было в последние два года после падения нефтяных цен, дальше невозможно, мы просто подошли к пределу. Например, расходы на образование сейчас около 600 млрд рублей. Если их еще урезать, то придется сказать тому же МГУ: денег нет, выкручивайтесь сами. То же и со здравоохранением, и с культурой, и с пенсиями. Пенсии в реальном выражении останутся на том же уровне еще долго, повышать их будут только на размер инфляции. Сейчас Минфин готовится сокращать даже расходы на ВПК.

— Есть другие способы, кроме еврооблигаций, для покрытия дефицита бюджета?

— Конечно. Например, продать валютные резервы Минфина. Но это очень большой риск: неизвестно, какие еще прилетят «черные лебеди». Можно повысить налоги, но вряд ли государство пойдет на это перед выборами 18-го года. Или искусственно раскрутить инфляцию: тогда социальные обязательства можно выполнить, но это плохо отразится на экономике, и в результате доходы упадут еще больше. Остается только выпуск облигаций. Кроме покрытия дефицита бюджета эта операция имеет и другую задачу — найти средства для выплаты процентов по евробондам, которые Минфин размещал еще в 2013 году.

— То есть нынешнее размещение облигаций не первое?

— Да, время от времени Минфин занимает доллары у зарубежных инвесторов. Но сейчас облигации выпускаются на очень хороших для нашей страны условиях — под 4,25-5,25 процента.

— Что это значит?

— На мировых финансовых рынках облигации развивающихся стран покупают под более высокие проценты, облигации развитых стран — под более низкие. Облигации США, например, берут под 1,5-2 процента. А в прошлом году случилось невероятное событие — облигации Германии размещали под отрицательный процент. Скажем, инвестор давал 100 евро, а получал обратно 99… Сейчас у России нет инвестиционного рейтинга. Из агентств «большой тройки» только Fitch оценивает кредитоспособность России на инвестиционном уровне, а Standard & Poor’s и Moodiy’s — нет. Поэтому условия размещения евробондов для нас можно считать очень хорошими. Минфин сейчас получит деньги, а расплачиваться по долгам будет позже. Каждый год надо будет производить выплаты по купонам, а через несколько лет наступит срок выплаты основного долга. Но точные условия этого размещения пока неизвестны, они будут корректироваться.

— Сам Минфин размещать облигации на мировом рынке не может, этим занимаются специальные агентства. С ними уже проработаны все необходимые процедуры?

— Конечно. Они уже провели на рынке свое road show и выяснили готовность инвесторов покупать российские облигации. Насколько мне известно, сейчас от них есть заявки на 6 млрд долларов. Возможно, что в этом году Минфин проведет и второе размещение облигаций.

— А сможем расплатиться?

— Думаю, да. Критическая ситуация может наступить, если цены на нефть упадут ниже 15 долларов за баррель. Но тогда голова будет болеть не только у Минфина. Пока нефть в районе 40 долларов — никаких проблем, Минфин отдаст все долги. У России положительный торговый баланс: мы экспортируем товаров (в основном сырьевых) больше, чем импортируем.

— А что привлекает к нашим бумагам инвесторов?

— У нас большие золотовалютные резервы — около 400 млрд долларов. Госдолг довольно низкий — 17 процентов ВВП, это около 200 млрд долларов. Причем большая часть долгов — рублевые. Инвесторы — очень рациональные люди. Они умеют просчитывать риски. И тот факт, что они согласились покупать российские евробонды всего под 4 процента, говорит, что они относятся к России лучше, чем к нашим партнерам по БРИКС. Ни у Бразилии, ни у ЮАР они под такой процент облигации не берут.

— Но Россия находится под санкциями, в том числе и финансовыми. Это не мешает?

— Санкции касаются отдельных российских банков и корпораций, а не государства. В них нет запрета на размещение облигаций. Теоретически, разумеется, могут возникнуть проблемы у инвесторов, особенно у американских: правительство США может косо посмотреть на тех, кто покупает русские облигации. Но есть много известных способов обойти запреты: через «прокладки», через партнеров. Думаю, они эти вопросы для себя решили.

— Зачем Минфин хочет объединить Резервный фонд и Фонд национального благосостояния?

— Поначалу бывший министр финансов Алексей Кудрин создавал один Стабилизационный фонд, в который направлялись излишки нефтегазовых доходов. Потом его разделили на два. При этом подразумевалось, что деньги Резервного фонда можно будет использовать, когда наступят «черные дни». А Фонд национального благосостояния — это гарантия выплаты людям страховой части их пенсий.

— Да, в статье 96.10 Бюджетного кодекса так и записано: ФНБ «представляет собой часть средств федерального бюджета, подлежащих обособленному учету и управлению в целях обеспечения софинансирования добровольных пенсионных накоплений граждан Российской Федерации, а также обеспечения сбалансированности (покрытия дефицита) бюджета Пенсионного фонда Российской Федерации». Теперь же Антон Силуанов говорит, что эти средства будут использованы для покрытия дефицита всего бюджета. Как это согласуется с законом?

— Я думаю, эту статью в Бюджетном кодексе просто перепишут, это сделать несложно. Напомню, что ФНБ создавался по образцу норвежского Фонда будущих поколений. Но норвежский фонд огромен — порядка триллиона долларов. Он не только тратит деньги, полученные от продажи нефти, но и зарабатывает, инвестируя в различные проекты. Кроме того, 4 процента норвежского фонда выделяются для нужд госбюджета. У них это получилось. Мы тоже рассчитывали, что какую-то часть ФНБ будем инвестировать, какую-то направим на накопительную часть пенсий. Но наш ФНБ — всего 72 млрд долларов… А Резервный фонд почти исчерпан: в нем сейчас осталось 19 млрд долларов, видимо, до конца этого года будет ближе к нулю. Средства обоих фондов размещены в основном в американских казначейских обязательствах. Управляются эти два фонда (если не брать в расчет инфраструктурные проекты) одинаково. Поэтому Минфину выгоднее объединить их в один фонд.

Источник

Добавить комментарий

*

3 × 1 =