Svetlana Vozmilova/Global Look Press
Нечто похожее проходил СССР в конце 70-х, когда на просторы Союза попали миллионы видеокассет, календарей и прочей продукции, содержащей порнографию. Тогда экспертам пришлось пройти непростой путь, чтобы четко разграничить — где порно, а где просто обнаженка, где культ насилия и жестокости, а где боевик с карате или кунг-фу. И вот уже в XXI веке они спорят все о том же, чему пример — последние громкие дела. Как, скажем, дело против художницы, которая публиковала стилизованные вагины, или отца, который выложил в соцсеть фото голого сына.
Что тогда и что сейчас привлекает людей в «запретных» сценах, почему следователи порой видят порно там, где его нет, — об этом беседа обозревателя «МК» с судебным экспертом, доктором медицинских наук Виктором ГУЛЬДАНОМ, который в годы СССР был главным в стране «специалистом по порно».
ИЗ ДОСЬЕ «МК»:
Годовой оборот порноконтента (фото, видео, подписки) составляет примерно 100 миллиардов долларов. Это сопоставимо с бюджетами многих развитых стран.
«Советские граждане были крепче морально»
