Герой этого материала один из таких людей. Позывной «Сеня», профессия — водитель. В бригаде «Эспаньола» Сеня служит шесть месяцев, хотя общий стаж на фронте перевалил за три года. На вопрос, почему пришел именно сюда, отвечает буднично, как говорят о погоде или графике работы:
— Потому что необходимость есть. На фронте нуждаются в водителях. Профессия важная, нужная, необходимая. Как воздух.
До войны, как рассказывает сам доброволец, его жизнь была совершенно иной. На гражданке мужчина 25 лет занимался судоремонтом: тяжелым, кропотливым делом, которое требует терпения и точности.
— Если честно, когда принял решение идти на фронт, никаких радужных мыслей у меня не было, — признается он. — Я не наивный мальчик, который думал, что попадет в сказку с автоматом наперевес. Понимал, куда попаду. Поэтому реальность с ожиданиями совпала на сто процентов. Может, в каких-то бытовых мелочах и есть нестыковки, но в целом я был готов к этой работе и морально и физически. Война это не романтика, это труд, от которого зависит завтрашний день.
По словам моего собеседника, тактика движения за последние месяцы изменилась кардинально. Раньше можно было рискнуть и проскочить по короткому маршруту, пока противник не опомнился. Сегодня это равносильно самоубийству. Небо над Донбассом насыщено беспилотниками, и каждый выезд превращается в шахматную партию со смертельным исходом.
— Если двигаешься на крупной технике, на КамАЗе например, выбираешь более дальние маршруты, делаешь крюк в 20 — 30 километров, объезжаешь открытые участки, — объясняет фронтовой водитель. — По коротким дорогам уже не ездишь. Если же выезжаешь на маленькой юркой машине, можно рискнуть и по короткому пути, но там правило трех «В»: внимание, внимание и еще раз внимание.
Глазами надо работать как радаром: смотришь наверх, по сторонам, в зеркала, под колеса. Отдельная тема — уход от дронов. В интернете полно эффектных видео, где машина уворачивается от сброса или от FPV-дрона, виляя между деревьями. Я к этому отношусь скептически. Выглядит круто, но на самом деле лотерея. Случайность, на которую особо надеяться не стоит.
Если ты заметил летящий дрон, у тебя на всё про всё — считанные секунды. Самое правильное не пытаться его переиграть на виражах. Если есть возможность, необходимо покинуть машину, занять оборону, попытаться обезвредить дрон стрелковым оружием или просто укрыться. Убегать от него на колесах — верный способ привлечь внимание. Спасение тогда — дело случая, а не мастерства.
У «Сени», как у профессионального водителя, есть свое мнение о технике. Он признается, что пришел служить именно водителем грузовика, поэтому «любимый автомобиль» для него понятие скорее функциональное, чем эмоциональное.
— Если сравнивать «КамАЗ» и «Урал», а я работаю и на том, и на другом, тут все зависит от местности, — рассуждает боец. — На маршрутах вблизи линии боевого соприкосновения «Урал» надежнее: проходимость выше, клиренс больше, подвеска позволяет тащить груз там, где «КамАЗ» сломается. И по комфорту в кабине, если это можно так назвать, «Урал» чуть приятнее, меньше трясет. Но по гражданским трассам или ровным дорогам в тылу «КамАЗ» — вне конкуренции: быстрее, маневреннее, в кабине теплее и тише. У каждой машины своя стихия.
Отдельно упоминает новую технику, которая недавно появилась в подразделении — «Улан». Для Сени эта машина пока еще в новинку, но он уже успел оценить ее специфику.
— «Улан» — машина новая, прямо совсем новая. Но если копнуть глубже, агрегаты те же старые «газелевские», «соболевские». Концерн один, кузов изменили, сделали его специфическим под современные задачи: сопровождение, эвакуация, перевозка группы прикрытия. Есть броня, крепления, продуманная эргономика. В целом она соответствует своим параметрам, но это та же «Газель», только с другим характером, — делится наблюдениями водитель.
Главное правило «Сени» и его коллег, как признается он сам: внештатных ситуаций лучше избегать. Поэтому подготовка начинается задолго до выезда, еще в парке. Если машина готовится к поездке на передний край, это уже не просто проверка масла и долив солярки, а полноценное капитальное обслуживание: ходовая, шланги, протяжка всех соединений, генератор. Все должно быть идеально. Но от случайностей не застрахован никто. Самая частая беда — колеса. Пробитая резина — бич фронтовых дорог.
— Если ты едешь в относительно спокойном месте, вдалеке от угрозы, останавливаешься, меняешь колесо на запасное и едешь дальше. А если это линия фронта, обстановка накалена, вокруг свистит? Тогда не до замены. Едешь, как говорится, «до талого», пока резина окончательно не развалится на диске. Лишь бы уйти из-под обстрела и спасти машину с грузом.
В прифронтовой зоне, где связь часто глушат или соблюдается радиомолчание, у водителей сложился свой негласный язык.
— Мы друг друга приветствуем постоянно. Жест уже на автомате: рука поднимается — типа «вижу тебя, свои». Если случается нештатная ситуация, мы предупреждаем друг друга. Это как раньше водители «моргали» фарами про ГАИ. Если опасность на дороге — показываю определенный жест рукой. Если опасность в воздухе — просто круговое движение пальцем, указываю вверх. Этого достаточно. Мы понимаем друг друга с полуслова, с одного жеста. Свои не подведут.
Может ли любой человек с водительским удостоверением сесть за руль военной машины? Вопрос, на который бывалый фронтовой водитель отвечает, не раздумывая:
— Нет. Не каждый. И скажу это, не кривя душой. У нас техника отечественная, военная, со своей спецификой. Это не иномарка с автоматической коробкой переключения передач — КПП, где нажал на газ и помчал. Там рычаги, раздатки, блокировки. На моей практике было много случаев, когда приходит человек, говорит: «Я водитель, на «Газели» работал, на «КамАЗе». Садится и теряется. Начинает дергать рычаги, вместо того чтобы следить за дорогой, буксует на ровном месте. Особенно сложно тем, кто привык только к автоматической коробке передач. Таких сейчас большинство среди молодежи. Они рычаг КПП вообще в глаза не видели и думают, что на войне будет то же самое, что и в городе: газ в пол и полетели. А тут надо двигаться, маневрировать, мониторить дорогу и при этом переключать передачи, пользоваться раздаткой.
Приходится переучиваться. Многие сдуваются. Приходит водителем, а через неделю понимает, что он тут никто. Поэтому мы и выбираем тех, кто способен на этом «концерте» рычагов и педалей оставаться хладнокровным.
Говоря о внутренних качествах, он не строит иллюзий: реакция и выдержка, безусловно, важны, но главное — умение учиться заново. Смирение перед техникой, способность чувствовать габариты, слышать каждый стук двигателя и предугадывать поведение машины на раскисшем грунте.
Говоря о планах на жизнь после завершения контракта, «Сеня» на несколько секунд замолкает:
— Хочется просто отдохнуть, повидать родных. Но думаю, что надолго меня на гражданке не хватит. Вернусь обратно на службу. Потому что здесь на передовой без нас никак. Пока крутятся колеса, есть надежда.
