Фото: Жанна Голубицкая
Жанна ГОЛУБИЦКАЯ, корреспондент отдела семьи и образования: «С потерей свободы примирил мухомор»
В мою школу с углубленным изучением английского языка пришлось сдавать экзамен, он прошел еще в апреле. А ежедневно повторять, как для меня важно его выдержать, родители начали, наверное, за год. Каждый день кто-нибудь из них уделял хотя бы час времени, чтобы со мной позаниматься. В итоге к апрелю я умела читать, писать и даже немного говорит по-английски, но школа за это время стала для меня страшнее Бабы Яги из сказки, в моем понимании даже она столько не мучила маленьких детей, как эта неведомая школа. Это вытекало из рассказов мамы и папы, постоянно напоминавших мне, что с 1 сентября мне придется вставать ни свет, ни заря, быстро умываться и съедать завтрак, не капризничая, что бы мне ни положили в тарелку. А уж когда после апрельского экзамена половину моих дворовых подружек эта страшная школа отсеяла, включая мою самую лучшую, я и вовсе поникла. Все мои друзья пойдут в нормальную школу в двух шагах от нашего двора, будут там дружить и веселиться, как раньше, и только я «отныне тоже буду ходить на работу» — именно так выразился мой папа. Сказал, что мама с папой работают, а моя работа теперь учеба. На эту работу мне очень не хотелось, поэтому все лето я старалась о ней не думать, несмотря на то что родители меня, по их выражению, «правильно настраивали».
Но за три дня до 1 сентября не думать о школе стало совершенно невозможно, все вокруг только о ней и жужжали. Семья пыталась меня увлечь будущим средним образованием с помощью совместной покупки всяких школьных принадлежностей, но вид множества унылых зеленых тетрадей меня только угнетал. Немного развеселила новенькая перьевая ручка, нам велели являться только с такими. Но, попытавшись ее заправить, я тут же изгваздалась чернилами, получила нагоняй и снова жизнь померкла. Спас случай: в 1977-м году, когда я шла в первый класс, многое было дефицитом, особенно, школьные принадлежности в августе. А мои родители пугать меня не забывали, но вот ранец купи не сумели. Пришлось «доставать по связям». 31 августа вечером, когда у меня все еще не было, куда положить мои унылые тетрадки и пачкающуюся ручку, мама даже всплакнула. Но поздно вечером на пороге появился торжествующий папа, в руках у него был школьный ранец – новенький, синенький, с огромной аппликацией в виде мухомора. Он меня так заворожил, что я до сих пор помню его запах. Не знаю, из чего он был сделан, но именно так потом пахла для меня школа все 10 лет, что мы тогда учились. Гигантский мухомор удивительным образом тут же примирил меня с потерей свободы и друзей, и даже с унылыми тетрадками и гадкой ручкой. Я сама сложила в новый ранец все купленное мне добро и смирилась, что встать завтра придется невиданно рано.
Утром мне всей семьей наглаживали белый фартук, вязали банты и наставляли быть серьезной девочкой. Проводить меня в первый класс приехали даже какие-то дальние родственники. Вся наша улица была усеяна моими напряженными товарищами по несчастью с огромными ранцами за спинами и их счастливыми родителями. Мой 1Б построили перед школой, познакомили с нашей первой учительницей и тут мальчик, стоящий рядом со мной, шепчет мне в ухо: «Ничего, сегодня помучаемся, а завтра все будет по-старому!» Этого бедолагу не предупредили, что наша жизнь уже никогда не будет прежней. Потом всех попросили радостно улыбнуться для коллективной фотографии для стенгазеты «Здравствуй, школа!» Это мне почему-то не понравилось, и я выскочила из строя и побежала прочь, скорчив рожу. Эта рожа осталась со мной на всю жизнь – в самом прямом смысле. Папа успел сфотографировать мой побег с линейки и всякий раз, когда я проявляла упрямство, родители доставали этот снимок со словами «Что выросло, то выросло, но мы-то хотели как лучше!».
Станислава ОДОЕВЦЕВА, обозреватель: «Ленка сказала, что в школе нам будет крышка»
Не плакала, но была очень огорчена этим событием Я заранее была уверена, что школа — это какое-то жуткое место. И в этом нас с подругой Тонькой убедили взрослые. Ей мама строго сказала: «Ну все, детство кончилось, в школе не забалуешь». А мне какой-то приятель отца, по-моему, брякнул: «Эх, школа начинается, муштра. Бедная девочка!»
После такой рекламы, в последние дни свободы к нам на двор пожаловала Ленка из соседнего дома. И авторитетно подтвердила, что в школе нам «будет крышка». Каюк и все такое (интересно, что Лена теперь школьная учительница). После этого, мы с Тонькой решили, что школа, пожалуй, похлеще детского сада будет. А детский сад мы обе не любили.
Так что на линейку вышли подготовленными. И не только мы: почему-то почти все одноклассники пришли в школу с такими же радостными минами. Есть фото, где нас с вымученной покорностью арестантов, выстроили в ряд. И со своими метровыми гладиолусами и пышными астрами, первоклассники смотрятся какой угодно процессией, только не праздничной. У маленькой Кати Муравлевой в первом ряду квадратные от ужаса глаза. В углу кто-то утешает рыдающую Иру Косицыну…
И есть другое фото нашего 1 класса, на котором все невероятно радостны. Это конец четвертой четверти, последний день учебы. Лишь у меня не самый счастливый вид. Потому что школу очень полюбила, вопреки тяжелым прогнозам, набрала полкласса подруг. «Ты идешь домой одна или с капеллой?», — шутила учительница. С одноклассницами дружим до сих пор, а уже почтенная Елена Юрьевна учила мою дочь.
Дарья ТЮКОВА, редактор отдела семьи и образования: «Одиннадцатиклассник забыл отвести за ручку»
Главным впечатлением моего 1 сентября стал тот факт, что меня не приняли за первоклашку. В 1999 году ещё не придумали слово «лукизм», т.е. манеру судить о ком-то по внешности, но это был именно он, родимый. Дело в том, что я была очень высокая, длинная, и как-то совсем «не тянула» на милую крошку-первоклашку, хоть на линейке меня и поставили в соответствующий ряд. Однако, когда заиграла трогательная песенка о том, чему там и кого учат в школе, и одиннадцатиклассники чинно взяли за руки малышей и повели в школу, меня почему-то проигнорировали. Ну то есть вполне понятно, почему: никому не пришло в голову, что эта девица — первоклашка. Видать, на вид я смахивала на 10-11-летнюю.
В общем, весь мой 1Б увели, а я осталась. Но, к счастью, сильной и независимой женщиной я была ещё в неполные 7 лет, так что не растерялась и не разрыдалась. Без детской травмы обошлось. Пожала плечами и пошла вслед за классом сама по себе. Догнала как раз в тот момент, когда все рассаживались за парты — и, кажется, никто вообще не заметил, что одна из первоклассниц гуляла сама по себе.
Ещё больше журналистов «МК» в те дни, когда мы были первоклассниками, можно увидеть в нашем фоторепортаже.
