— Это, видимо, снова дети Хилока (Хилокский рынок на юго-западе города. — Авт.), — печально вздыхает новосибирчанка, живущая неподалеку. — Там огромное количество мигрантов работает, и все с детьми. Приезжают с ними, а тут еще рожают. И почти все чуть ли не с 3 лет бегают сами по себе, никто за ними не следит, родителям некогда. Мы, живущие возле рынка, уже куда только не обращались, чтобы этих голодранцев куда-нибудь пристроили. Но все без толку. Видимо, их родители нелегалы, и миграционный контроль с опекой их просто не могут идентифицировать.
Выясняется, что проблема с «дикими мелкими хилокцами» тянется с самой зимы, когда жители ближайшего к рынку квартала застали детей… кушающими из мусорных баков. Тогда их разогнали, но уже на следующий день они появились на помойке снова, на сей раз вместе с родителями.
— Я вышла с собакой, смотрю паренек черненький, тощенький, на вид не больше 5-6 лет, сидит прямо на краю контейнера, как птица на насесте, и ест что-то оттуда, — в ужасе вспоминает пожилая собачница из новосибирского юго-западного жилмассива. — Я ему замечание сделала, а он на меня вдруг как понес матом, такую тираду долгую выдал! Я ему: ой, такой маленький, а столько уже нехороших слов выучил! А он мне вдруг: «Я уже джигит, ща докажу! Джигиты без кинжала не выходят!» И нож достает из штанин!
Потрясенная собеседница в тот же день попыталась выяснить у своих благопристойных соседей — мигрантов из Средней Азии: во сколько же лет у них там становятся «джигитами» и играют в песочнице с ножом?! Но ответ оказался туманным: специального возраста нет, мальчик становится джигитом тогда, когда смог защитить от врага своих. А каких «своих» и от какого именно «врага», судя по всему, остается на усмотрение самого джигита.
— Я даже не понимаю, как их дети вообще доживают до 7 лет! — возмущается молодая мама «с Садовых» (Садовые улицы — квартал недалеко от рынка. — Авт.). — Они слоняются целыми днями по улицам грязные и истощенные.
