До этого года некоторые мамы и папы уверяли, что их чаду задают внеклассно читать то, что и самим родителям трудно осилить. В пример приводились «Илиада» и «Одиссея» Гомера, «Энеида» Вергилия, «Песнь о Роланде» и «Дон Кихот» Сервантеса. Школьные педагоги на это отвечали, что детям предлагается не первоисточник, а адаптированные под возраст отрывки, а проще говоря – мифы, похожие на сказки. Но родители не сдавались: мол, отпрыски не понимают реалий, в которых жили герои, поэтому им сложно и не интересно, давайте что-нибудь попроще.
В этом учебном году Минпросвещения, похоже, пошло им навстречу: в обновленном внеклассном списке русские народные сказки – в частности, «Лисица и тетерев», «Лиса и рак», «Цветик-семицветик» в исполнении Валентина Катаева и другие. А также «Золотой ключик, или Приключения Буратино» Алексея Толстого, «Крокодил Гена и его друзья» Эдуарда Успенского, «Винни-Пух и все-все-все» Алана Милна и «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» Сельмы Лагерлеф. А в обязательную программу произведений для первого класса вошли «Петух и собака» и «Худо тому, кто добра не делает никому» Константина Ушинского.
Жаловались прежде родители и на «жесткий контент» в книгах для внеклассного чтения – особенно, на «травмирующую детей» тургеневскую «Муму» и «Белый Бим, Чёрное ухо» Троепольского.
— Мы прививаем ребенку любовь к животным, а тут такое! – возмущена 29-летняя мама саратовского третьеклассника, которому на лето задали «Белого Бима». – Я сама читаю и рыдаю, а ребенку вообще психику такое живодерство подорвет!
Эта мама тоже может успокоиться по самый 4-й класс включительно: теперь в обязательной программе для чтения в младшей школе ничего травмирующего: «Посидим в тишине» Елены Благининой, «Моя Вообразилия» Бориса Заходера, «За что я люблю маму» Анатолия Митяева, «Три товарища» Валентины Осеевой, «Еж» Михаила Пришвина, «Косточка» Льва Толстого, «Кораблик» и «Под грибом» Владимира Сутеева.
Учителя словесности, преподающие в старших классах, большинством голосов считают, что сказки – оптимальный жанр для возраста первоклассников, жанр близок им по мироощущению, имеет простую структуру и понятный нравственный посыл. Но вот первые учительницы самих школьных новобранцев согласны с этим не всегда.
— Не всем, — отвечает на вопрос, легче ли будет младшеклассникам читать произведения из нового списка учительница младшей школы из Владимира. – Легко тем, кому в детстве читали русские народные сказки и они в курсе, что такое, например, ступа, корыто, изба и прочее. А если ребенок это впервые слышит, вовлечь его невозможно. Это я о тех, кто к 1-му классу умеет читать в принципе. Но, увы, три четверти моего первого «А» читают по слогам и то еле-еле.
— И как вы выходите из положения?
— Прошу читать вслух тех детей, которые делают это лучше других. И после каждого абзаца разбираю с классом, о чем это, иногда приходится прямо по словам. По программе рекомендуется обсуждение в классе героев и их поступков, но куда там, если половина детей вообще не поняла, о чем речь. Иногда у меня прямо театр одного актера, изображаю всех героев сама.
Методисты, разрабатывающие пособия для самых маленьких, на это говорят, что у нынешних первоклассников слишком маленький словарный запас, он и мешает восприятию доброго и вечного.
— Я бы сказала, что не столько маленький, сколько специфический, — говорит Нина Александровна, два дня назад принявшая под крыло 36 обнинских первоклассников. – Если родители хотя бы показывают детям отечественные мультики и детские программы, то уже легче. Но чаще дети знают только импортных героев, а заодно реалии и слова оттуда. Даже рассказы о природе, семье и приключениях, казалось бы, стопроцентные, иногда вызывают затруднения, а то и казусы.
По нашей просьбе учителя самых маленьких поясняют, что и как не доходит до первоклашек, на примере программного ныне произведения «Крокодил Гена и его друзья».
— Для начала непонятно имя Чебурашка, хотя потом, когда объяснишь смысл глагола «чебурахнуться», дети к нему привыкают, — сообщают наставники самых маленьких. – Дальше идут неведомые нынешним школьникам слова и реалии вроде «насолить», «сорванцы», «оболтус», «телефон-автомат» и так далее. Если продрались через имена и значения слов, начинаются непонятки другого рода. К примеру, как могли Чебурашку отдать «в детский сад игрушкой», если он живой?! И как могли не взять его в зоопарк на основании того, что «никто не знал, в какую клетку его посадить». Не говоря уж о старухе Шапокляк с ее «хорошими делами прославиться нельзя». Дети просто не знают, смеяться им или плакать? Ведь в 6-7 лет ребенок еще не осознает, что за хулиганскими или импульсивными поступками может стоять грусть или желание справиться с одиночеством.
