Особенно пенсионеров, которые еще зимой обнаружили в квитанциях суммы, сопоставимые с размером их пенсии. Попробуем разобраться, почему вода из крана в нашей стране стоит по-разному, и как отличить законное повышение от реального коммунального грабежа.
В России существует замечательная традиция. Каждый год мы встречаем Новый год, провожаем Масленицу и повышаем тарифы ЖКХ. В этом году решили не мелочиться и устроить населению праздник дважды. Сначала в январе — на 1,7%, затем в октябре. Чтобы граждане, не дай бог, не расслабились.
Впрочем, праздник получился не для всех одинаковым. В Хакасии и на Чукотке предельный индекс повышения коммунальных платежей составляет 8%, в Подмосковье — 12,8%, а в Ставропольском крае — 22%.
Вроде бы живем в одной стране. Вода в кране мокрая везде. Электричество одинаково бьет током. Отопление зимой должно греть, а не воспитывать характер. Но стоимость этих удовольствий почему-то определяется исключительно нашей обширной географией.
Самое интересное начинается, когда мы добираемся до Томска. Там установлен предельный индекс 69,19%. Нет, это не опечатка. Для части домов здесь действительно установили повышение, ради которого власти согласовали предельный индекс 69,19%, о чем скромно сообщили томчанам ещё в 2025-м году.
Можно предположить, что в стоимость отопления теперь включена персональная доставка теплого воздуха аж из Африки. Или что водопроводную воду начнут подавать исключительно из горных источников, предварительно освятив. Но нет. Объяснение, как всегда, прозаичнее.
— Цифра 69,19% сама по себе звучит пугающе, но это не означает, что житель Томска в октябре увидит платежку почти в полтора раза больше. Здесь важно не перепутать предельный индекс совокупной платы и тариф на конкретную коммунальную услугу, — объясняет юрист Инна Чемеркина.
То есть цифра настоящая, но пугаться ее не следует. Примерно, как на градуснике предельная температура нарисовано 40 градусов: но это же еще не значит, что у вас именно столько.
Юрист в сфере управления жилой недвижимостью Юлия Федорова объясняет, откуда вообще берется такая арифметика.
— Почему разница такая большая? Потому что одинаковой «себестоимости коммуналки» в России не существует. Тепло от крупной ТЭЦ в плотной городской застройке и тепло от небольшой котельной с изношенными сетями — экономически разные продукты, хотя строка в квитанции называется одинаково.
Оказывается, в расчетах учитывается буквально все: протяженность труб, вид топлива, плотность населения, износ оборудования, расходы на ремонт и зарплаты сотрудников. Получается, чем сложнее доставить гражданину горячую воду, тем дороже ему обойдется возможность помыться.
— В Томске превышение регионального уровня согласовывалось в связи с инвестиционными программами теплоснабжающих организаций; для большинства муниципалитетов области установлен предел 14,9%. Поэтому фраза «в Томске коммуналка выросла на 69%» без пояснения некорректна, — уточняет Федорова.
Но вот что любопытно. Когда речь идет о повышении тарифов, изношенные сети неизменно становятся главным действующим лицом. Они старые, они требуют ремонта, им нужны деньги. И граждане снова платят. А когда зимой прорывает трубу, выясняется, что сети все еще старые и по-прежнему требуют ремонта. То есть их так и не отремонтировали, что ли?
— В коммунальной инфраструктуре накоплен большой объем необходимых ремонтов, при этом дорожают материалы, энергия, подрядные работы и труд. Но неверно говорить, что каждый дополнительный рубль тарифа автоматически идет «на замену труб», — говорит Юлия Федорова.
Странно, потому что гражданину, которому предлагают оплатить очередную модернизацию, хотелось бы хоть однажды однажды увидеть получившийся результат.
По словам эксперта, инвестиционные программы согласовываются, тарифные решения контролируют региональные регуляторы и Федеральная антимонопольная служба. Однако для жителей главный показатель куда как проще: стало ли меньше аварий и заменили ли наконец трубы, за ремонт которых они столько лет бессмысленно платят.
