Лев Толстой в Ясной Поляне, 1908 г.
Я поднимаюсь по ступеням Тульского областного суда – по тем самым, по которым шагал Лев Толстой. Он был частым гостем тут.
Здание Тульского областного суда. Фото: tula.sudrf.ru
На это указывает и мемориальная табличка, расположенная на здании.
Лестница, по которой ходил Толстой, будучи судьей.
Внутри многое напоминает толстовские времена. Деревянные скамейки и столы, двери – все сохранилось в первозданном виде.
В коридорах Тульского областного суда на стенах можно увидеть портреты графа.
Нынешний председатель областного суда Игорь Хорошилов показывает зал, который остался фактически таким же, каким был при Толстом (по крайней мере, вся мебель точно аутентичная), и писатель тут наверняка бывал много раз. Суд для Льва Николаевича был местом, которое он посещал даже чаще, чем театр, который любил всей душой и для которого писал пьесы (опять же по мотивом настоящих уголовных дел).
Зад заседаний, где полностью сохранена старинная мебель (за этими столами более двух веков сидели участники процессов, а само здании всегда использовалась только как суд).
Прокурор, а позже председатель Тульского суда Давыдов был знатным театралом. В том числе благодаря ему деньги, полученные с продажи билетов на постановки пьес Льва Толстого, шли на содержание приюта для несовершеннолетних преступников.
В тот период в Тульской губернии в год рассматривалось 4-6 тысяч дел. При этом только 10-15 процентов подозреваемых были под стражей.
Взять, к примеру, 1863 год. Из 5688 подсудимых за решеткой до вынесения приговора были только 763. В тот год оправдали 1300 человек и «оставили в подозрении» 655. Вообще это была одна из самых гуманных практик – если не хватало доказательств как вины, так и невиновности, то человека отпускали.
Знаете, как записывали в решениях суды? Передо мной один из таких документов, и там указано: «Дело сие предать воле божьей».
Вообще судьи часто полагали, что «лучше в неизвестии и неимении точного обвинения виновного оставить, чем невиновного наказать». В одном из приговоров по делу об убийстве крестьянки Тульская палата уголовного суда написала: «Лучше десять виновных освободить, нежели одного невиновного на смерть приговорить».
Тогда под подозрением был немой мужик, который до этого изнасиловал двух женщин (именно поэтому предположили, что он же мог и убить третью). Но совсем без наказания он не остался – за изнасилование (а оно было доказанными, обе крестьянки в нем опознали насильника) ему поставили клеймо на лбу, вырвали ноздри и сослали на тяжелую работу.
В руках обозревателя «МК» журнал, где фиксировались все обращения в адрес «посредника».
За что чаще всего судили во времена Льва Толстого? Судя по статистике, за кражи, «зажигательства», убийства, драки, «пьянство и буйство» и порубки леса.
Формулировки некоторых преступлений сейчас звучат необычно, а тогда были вписаны в уголовно-правовые документы. Среди них «медленность и нерадение по службе», «блуд», «предание мертвых без христианского обряда», «угрозы и похвальные слова», «личные обиды», «подкидывание младенцев», «применение ядовитых вещей в пищу и питие».
Толстой рассмотрел десятки таких дел, будучи мировым судьей по Крапивенскому округу (назначен Указом Сената от 10 октября 1866 года «Об утверждении разделения городов по уездам на мировые судебные участки и об утверждении избранных в участковые и почётные мировые судьи лиц Тульской губернии»).
Зеленая книга — дела по применениям, которые вел Толстой.
Уголовные дела, связанные с Толстым, хранятся в той части госархива, что расположена в здании старого завода. Сотрудники архива (удивительно милые, добрые и интеллигентные люди) вынесли мне гору судейский книг. С учётом того, что почерк на многих бумагах неразборчивый, а чернила выцветшие, на расшифровку мог бы уйти не один день. Но в архиве есть «дешифровальщики», которые мне помогли.
И первое, что выяснилось: до того, как стать судьей, Толстой был посредником в делах присутствия (на эту должность его выдвинул министр внутренних дел Ланской). Огромная книга с зеленой обложкой – «Журнал тульского губернского по крестьянским делам присутствия».
— Мировые посредники не входили в судебную систему, они были временным явлением после реформы, — говорит начальник отдела научно-исследовательской и методической работы Государственного архива Тульской области Игорь Карачевцев. – Просмотрите несколько дел. И вы убедитесь, что Толстой почти всегда становился на сторону крестьян. За его не любили помещики.
В одном из документов сказано, что помещица Бранд, по мнению Толстого, несправедливо эксплуатирует своих крестьян. Он пишет, что нужно разделить между ними угодья, на которых они заготавливают сено. А еще он дал разрешение на временный отъезд девушки, которая была у Бранд в услужении.
Бранд со всем этим была категорически не согласна и написала прошение в высшие инстанции, в котором приводила свои доводы «ошибочных рекомендаций и решений посредника».
Вот, скажем, жалоба другой помещицы на действия Толстого, который рекомендовал ей выплатить деньги крестьянину за его службу и за перенесённые им побои. И у нас много дел, где помещики (в основном помещицы) пишут, что он неправ и превышает свои полномочия, что он не руководствуется законом. Посыл был такой: не допускайте его вообще к этим делам. Соседи и Ясную Поляну хотели поджечь, и самого Толстого бить. В такой атмосфере Толстой выдержал чуть больше года и потом написал заявление об уходе.
Вот обращение графа от 30 апреля 1862 года, где он просит освободить его от службы по болезни.
В руках у меня журнал жандармерии от этого же 1862 года. И прошения, читай, доносы на Толстого.
«Исправляющему должность Тульского Военного Губернатора, Господину Действительному Статскому Советнику и кавалеру Никифорову.
Я имею положительные сведения, что литератор Якушкин, проезжая недавно с каким-то студентом чрез Тульскую губернию, распространил печатные возмутительные воззвания, при этом сообщено также, что Якушкин и его спутник заезжали к графу Льву Толстому в с. Ясная Поляна. Доведя об этом до сведения Вашего, считаю долгом покорнейше просить…»
— Толстой привечал у себя людей, которые конфликтовали с властью, за что попал в поле зрения жандармерии, — говорит Игорь Карачевцев. — В его школах преподавали студенты, которые были замечены в разных выступлениях. Потом в Ясной Поляне у него прошел обыск в рамках дела о надзоре, но не над ним, а над этими студентами. Все это не помешало Толстому стать судьей.
Судя по документам, Лев Николаевич с 1866 по 1870 был почётным мировым судьей, с 1870 по 1872 – участковым мировым судьей, с 1876 по 1888 снова почетным мировым. Разница между этими должностями только в том, что почётные не получали жалования и сами покрывали все расходы, которые ложились на них в связи с отправлением правосудия. В роли служителя Фемиды Толстой разрешал гражданские споры, а также неотложные уголовные дела.
В 1870-ом он впервые стал присяжным заседателем. Тогда он рассмотрел несколько дел, в том числе об убийстве, о скопцах, о превышении власти и о пропаже ветчины.
«Покойный работал пастухом в имении»
У меня руках том дела 150-летней давности, которое едва не лишило землю русскую великого писателя. Толстой был так раздосадован, оскорблен, разозлен и разочарован (в первую очередь судебной системой, которой служил много лет), что готов был эмигрировать. Возмутило его то, как обращался с ним, уважаемым человеком, графом, писателем, судьей, какой-то юный следователь. Обидело, что его обвинили в самом страшном – убийстве, что посадили под домашний арест, как опасного преступника.
Но по порядку.
