До начала церемонии оставался час. Обычно на похоронах известных людей к этому времени возле траурного зала уже собирается толпа. Здесь же было пусто. Только журналисты с камерами и микрофонами.
Признаюсь, я ожидала увидеть совсем другую картину. Была уверена, что к кладбищу потянутся автобусы с поклонниками из разных городов. Да, его звездный час остался в далеком прошлом, билеты на выступления стали дорогими, но армия почитателей никуда не исчезла. По крайней мере, так мне казалось.
Однако ажиотажа не случилось.
— Скоро сами себя будем снимать, сами создавать атмосферу… — пошутил коллега, оглядывая журналистскую толпу.
Охрана тем временем предупредила: фотографировать в траурном зале запрещено. Таково решение родственников. Исключение сделали лишь для нескольких телекомпаний, попавших в специальный список.
Сам Кашпировский в последние годы журналистов недолюбливал. Считал, что его не понимают, называют шарлатаном. Интервью практически не давал. И вот результат: даже после смерти его близкие предпочли оградить траурную церемонию от камер.
«Он не просто помогал. Он исцелял»
Ближе к полудню стали появляться поклонники. В основном люди старшего возраста, с букетами цветов.
Я обратила внимание на супругов лет пятидесяти.
— Он был чудесный человек, тут лишних слов не надо, — начал мужчина.
Третья жена Кашпировского расплакалась на церемонии прощания: видео
Смотрите видео по теме
Ведущий начал траурную речь и неожиданно назвал покойного экстрасенсом. Это вызвало недовольство близких: сам Кашпировский при жизни терпеть не мог подобного определения и всегда указывал, что он врач-психотерапевт, а не экстрасенс.
Первой к микрофону вышла Елена Варфоломеева, представившаяся другом семьи. Текст прочитала по бумажке: «Он был врачом с большой буквы, посвятил жизнь служению людям. Сейчас соболезнования приходят со всего мира. В его семье царили любовь и преданность. Повторить его феномен не сможет никто. Спасибо за волшебство и радость, которые он подарил».
Следом выступил Станислав, много лет работавший с Кашпировским: «Мы знакомы больше пятнадцати лет. Он был мне как отец, а его жена — как мама, сестра и друг. Мы проводили по три выступления в день. Он заставлял меня учить стихи, много читать, а потом пересказывать прочитанное. Между выступлениями тренировал нас: делали отжимания, приседания, упражнения с гирями. Гири у нас всегда были с собой! Он хотел сделать из нас настоящих людей».
Дальше подчеркнул: «Хочу добавить: Анатолий Михайлович не был экстрасенсом. Никогда!»
После этого он прочитал стихотворение, которое когда-то заставил его выучить Кашпировский.
Затем к микрофону стали подходить люди, не входившие в близкий круг покойного. Одна женщина рассуждала, что имя Кашпировского должно стоять в первых рядах великих ученых, а его открытия когда-нибудь признают: «У нас невежественная журналистика! Для Москвы это позор. Если появится кафедра клинической биофизики, имя Кашпировского должно быть там в первых рядах. Это будущее медицины и психологии!»
Затем наступила пауза.
— Кто из близких еще желает сказать несколько слов? — обратился к залу ведущий.
Желающих не находилось.
Пауза затянулась.
Наконец поднялся пожилой мужчина, представившийся врачом и другом Кашпировского: «Подумайте, он собирал стадионы! Таких людей больше нет. Несколько дней назад мы разговаривали по телефону, все было хорошо. Его уход стал неожиданностью».
Мужчина вспоминал, как сеансы Кашпировского помогали людям переживать тяжелые времена: «Когда миллионы лишались работы, зарплаты, уверенности в завтрашнем дне, он дарил им надежду. У кого-то муж пил, у кого-то бизнес развалился, кто-то потерял все… А после его выступлений люди выходили счастливыми, у них светились глаза. Они хотя бы на время забывали о болезнях и проблемах. И уже за это ему спасибо».
Я снова посмотрела на экран. Там Кашпировский стоял перед огромным залом. Люди тянули к нему руки, ловили каждое слово.
Тогда как у его гроба оставались свободные кресла.
«Какой ужас, когда уже закончит?!»
Прощание продолжалось.
Молодой мужчина поблагодарил Кашпировского за то, что тот назвал его лучшим учеником: «Вы озарили мою жизнь. Сделали для меня больше, чем отец. Всем, чего я добился, обязан вам».
Женщина лет сорока пяти вспоминала встречи в Новосибирске: «Люди приходили к нему в самые страшные моменты жизни, когда врачи говорили: смиритесь. Я видела мужчину, которому удалили полтора метра кишечника. Он не мог подняться на сцену, а после сеанса поднялся. Мне Анатолий Михайлович подписал фотографию: «Буду помогать виртуально». Карточка всегда со мной».
Другой выступавший, бывший заместитель руководителя научного института, уверял, что открытия Кашпировского еще станут предметом серьезных исследований: «Наука тогда не поняла его. А ведь он показывал предельные возможности человеческого организма. Его подход в будущем может спасти тысячи жизней».
Женщина призналась, что страдала паническими атаками и депрессией: «А он просто говорил: «Не бойся».
Ближе к концу церемонии слово взял мужчина, представился Павлом. Рассказал, что познакомился с Кашпировским еще в 1991 году, выступал на его сеансах как артист. Затем прочитал собственные стихи, посвященные Кашпировскому, подражая голосам то ли Джигурды, то ли Высоцкого. Особенно запомнилась: «Он штангу поднимал, не стаканы!»
Стихи долго не заканчивались. В зале начали переглядываться, кто-то ворчал.
— Какой ужас, когда он уже закончит?! — послышалось в толпе.
Наконец выступление завершилось.
После церемонии гроб вынесли на улицу.
Никаких аплодисментов, которыми провожают знаменитостей, не прозвучало. Да и народу к этому моменту осталось совсем немного. Вокруг стояли в основном журналисты.
За гробом шла супруга Кашпировского. Она по-прежнему была в темных очках, с опущенной головой.
Пресса тут же окружила женщину. Казалось, ей шагу ступить невозможно. Она остановилась. Замерла. Стояла неподвижно, пока гроб грузили в катафалк.
Журналисты ждали хоть одного слова. Но она молчала.
— Она что-нибудь скажет или так и будет молчать? — пытались прорваться ближе поклонники.
Женщина немного прошла за катафалком и снова остановилась. Потом за ней приехала машина, и она уехала.
Ни слова журналистам. Ни слова на церемонии.
А возле траурного зала тем временем гипнотизер Геннадий Гончаров и Иван Кулебякин, еще недавно рассказывавший, как падал на сеансах Кашпировского, раздавали автографы.
Трудно было придумать более странный финал.
Когда-то миллионы людей сидели перед телевизорами и боготворили Анатолия Кашпировского. Им восторгались и его ненавидели, он заставлял людей верить в невозможное. А теперь его провожали несколько десятков поклонников — каждый со своей историей спасения.
В Москве прошла церемония прощания с Кашпировским
Смотрите фотогалерею по теме
