— А мы вас ждем, — в проеме палаты стоит человек с внимательными и пронзительными глазами. — Меня зовут Юрий Алексеевич Погорелов, я изготавливал Инне протез. Инна немного задерживается на процедурах, просила предупредить.
Дети Маресьева
Ах, если бы они могли заговорить, передать эмоции, звуки неуверенных шагов вставшего на протез человека. И сколько их было…
— Вы не поверите: 32 года назад на вашем месте стоял тот самый человек-легенда Алексей Маресьев, прототип героя «Повести о настоящем человеке» Бориса Полевого, — заговорил Юрий Алексеевич. — Я ведь здесь тружусь с 90-го года. Так вот, когда я увидел настоящего Алексея Петровича Маресьева, испытал шок. Я же со школьной скамьи воспитывался на советской литературе. И о подвиге летчика, сумевшего выжить наперекор приговору, победить инвалидность и вернуться на фронт, о его силе воли, стремлении жить знал наизусть.
В тот день в 1991-м, когда случилась наша встреча, я уже знал, что мне предстоит изготовить для него новый протез. Мне самому тогда было 23 года. Маресьева к нам направили по линии ЦК ВЛКСМ. Дело в том, что в 1989 году принципиально изменилась технология нашей работы. Мы внедрили производство модульных протезов верхних и нижних конечностей из литьевых пластиков по немецкой технологии. Так вот, Алексей Петрович на протезирование приехал с супругой. А мне тогда казалось, что все это сон: я находился рядом с героем. Снимал с его ноги слепки и не мог в это поверить. Несмотря на свой возраст — 76 лет, Маресьев выглядел волевым и вел себя очень мужественно. Мои представления о нем совпали.
В то же время меня поразили его скромность и простота в общении. Он пришел к нам на тяжелых кожаных протезах. А когда мы изготовили для него новые — легкие, без креплений и мешающих комфорту деталей — и Маресьев их надел, то здорово удивился: ведь протезы были настолько легки и непривычны для него. На новых конечностях очень трудно шагнуть впервые, ведь ноги их не чувствуют. Мы кинулись его поддерживать. Но Алексей Петрович нас отстранил: «Я сам!» — так и сказал. «Я на первых сам пошел и на этих смогу». И пошел. Походил несколько дней, опираясь вот на эти специальные брусья. Упражнения поделал, а на третий день уже побежал по коридорам.
А я как горд был! И очень потом жалел, что не оказалось у меня тогда под рукой фотоаппарата сделать исторические снимки. Удалось только взять автограф на книге из моей домашней библиотеки «Повесть о настоящем человеке». Так что память о Маресьеве осталась.
— Кстати, наша Инна мне его очень напомнила. Неделю назад примерила, надела протез, а сегодня смотрю — уже носится по этажу. Помните, у Бориса Полевого: «Чем слабее и немощнее становилось его тело, тем упрямее и сильнее был его дух»? Я поразился мужеству этой простой женщины. Она родилась в Донецке, 17 лет работала в школе учителем английского языка. С 2014 года, когда район начали массированно обстреливать, Инна с семьей продолжала там жить и трудиться. Хотя многие люди не выдержали, уехали. Мы ведь с Инной много бесед провели. Я должен был понять ее реабилитационный потенциал — настрой на возвращение к нормальной жизни. Это — главная составляющая лечения!
Главное — поверить в новую ногу
Юрий Погорелов работает с Инной уже три недели. Несмотря на положительный результат, сложности еще остаются.
— У нее ампутация была в январе этого года. По профессиональным меркам — совсем недавно. Когда Инна приехала к нам в Центр, культя еще была в отечном состоянии. Надо было отек снять. Я показал, как делать правильное бинтование. Вот с этого момента и началась подготовка к протезированию. Когда протез был изготовлен, Инне предстояло научиться делать первые шаги. Это очень больно. Здесь должен включиться мозг: человеку нужно осознать, что теперь эта искусственная конечность должна стать для него родной. В новую ногу нужно поверить! Это означает, что человек не должен ежеминутно переживать, что нога вдруг подломится, сломается, и он упадет, — говорит Юрий Алексеевич. — О ней надо научиться не думать.
Инна поначалу походила «в брусьях», потренировалась с костылями и постепенно перешла на трость с подлокотником. Я заметил, как только она поняла, что все у нее получается, — ожила, захотела бегать. Но один момент заставил меня испытать просто профессиональное счастье, если такое бывает: Инна захотела надеть платье!
