Фото: пресс-служба
Много лет Кира Александровна ежедневно вела дневник, куда вечером записывала события минувшего дня. Есть в ее тетрадях воспоминания и о Валентине Леонтьевой, с которой Кире Александровне довелось много работать.
Они были дружны, тогда совсем молодая Кира бывала в доме Валентины Михайловны. Знала ее близких — мать Екатерину Михайловну и сына Митю. Уже тогда догадывалась, что путь, по которому идет Валентина Леонтьева, отнюдь не выстелен лепестками роз. А к ее восьмидесятилетию убедилась в этой горькой истине окончательно.
«Удивительно, но ей было бы уже сто лет, — размышляет накануне юбилея легенды Кира Александровна, — а мне казалось, что 90, но потом я засомневалась: «Как же это может быть?» Вспомнила, как она говорила мне: «Я могла бы быть твоей матерью…» И поняла, что ей исполняется сто лет… Тогда звезды были другими, — продолжает Прошутинская. — Это сейчас пиар-пиар, а тогда если ты достоин, то тебя принимает народ. А ее народ просто боготворил.
Но она никогда не вела себя так, как сегодняшние звезды. Она даже в какой-то степени комплексовала из-за своей известности. Почему-то, наоборот, все время чувствовала, что она всем должна и перед всеми виновата. То, что она знаменита, — виновата. То, что ей дают программы, — виновата. Она была дивная. Как болезненная интеллигентка, все время зависела ото всех и пыталась всем угодить. Оттого и чувствовала себя вдруг виноватой ни за что.
У нее была ужасно тяжелая жизнь, при том что она всегда была женщиной, всегда в нее все влюблялись, всегда она кокетничала, и неважно, сколько ей было при этом лет. Потому что была дивно хороша! В ней что-то было скандинавское — нос с горбинкой, высокий рост, длинные ноги — это все была она».
Кира Прошутинская
Из воспоминаний Киры Прошутинской:
«1 февраля 1995 г. Вечером позвонила В.М. Леонтьева и сказала, что хочет сейчас приехать. Я быстро чего-то приготовила и стала ждать ее. Она приехала через полчаса. Открыла дверь, и я, как всегда, восхитилась ею: элегантная и замечательно чувствующая себя женщина в любом возрасте. Мы знакомы уже лет 25. И всегда она была для меня эталоном светскости и аристократизма.
Высокая, худая, с длинными стройными ногами, с безупречной манерой говорить, она знала себе цену. И цена была высока, поэтому необязательно было «продавать» себя, как делали это беспородные дикторши. Она была изысканно проста и демократична. Хотя каждый понимал, что существует дистанция огромного размера.
Такой видела ее я. Именно от нее я узнала запах духов «Мадам Роша» и «Магриф». Оценила изящество шейных платков, поняла красоту сапфира с бриллиантами etc. Конечно же, это все были внешние приметы «красивой жизни», о которых я 25 лет назад только догадывалась.
В командировках, собираясь по вечерам в ее номере, мы пили растворимый кофе в гранулах, до этого мы не знали, что существует такой продукт. Она щедро клала в чашки полные ложки изумительного напитка и дарила освободившиеся от него баночки. Нам было совестно их брать, но отказаться мы тоже не могли — красивые стеклянные баночки с притертыми крышками — это было потрясающе! До сих пор какие-то баночки еще служат моей маме.
Она вставала в командировках довольно рано и прежде, чем начать дышать, включала телевизор. Это было ее иконой, ее страстью, ее близким другом, это проклятое телевидение. Она чистила зубы и смотрела «ящик», она накручивала бигуди и общалась с экраном, она общалась с бесконечными посетителями, но общалась при этом чисто формально: она слушала звуки голубого экрана.
Это могло раздражать, удивлять — я этим восхищалась.
Наши ее не любили, хотя ничего плохого В.М. никому не сделала. И теперь, и тогда я понимала, что народной любви пофиг, кто собирает материал, пишет, организует передачу. Люди любят «святых» экрана, которые аккумулируют в себе все лучшее, что было в каждом из тех, кто работал на В.М.
Я была молодой и не чувствовала унижения от того, что писала текст, придумывала сюжеты, а зритель знал не меня, а Леонтьеву.
Чего нельзя было сказать о других, старших коллегах. Поэтому наши оценки внешних и особенно моральных качеств Леонтьевой разнятся до противоположности».
— В том, что «От всей души» Валентине Михайловне дали вести, хотя вроде уже заканчивалась ее карьера, она тоже считала себя виноватой, — рассказывает Кира Александровн. — Кстати, хотели, чтобы я вела эту программу. И я об этом даже не знала, мне потом сказали: «Была твоя кандидатура, но потом решили, поскольку взрослая вроде передача, это должен быть взрослый человек». Я оказалась слишком молода. Но была автором этой программы на протяжении многих лет, выезжала в загранкомандировки, возвращалась и опять готовила эти программы. А для Валентины Михайловны тогда началась новая жизнь.
Наталья Голубенцева и Валентина Леонтьева. Фото: Пресс-служба
