© Siegfried Kuttig/ imageBROKER.com/Global Look Press
Так, «Что же означает это новое?», как говаривали герои Булгакова. Или в Совете на уровне президента что-знают. Или забыли, к чему призваны многие школьные инициативы. От «больше инженерных и технологических классов», «роботизации, ИИ». До новой системы поступления в вузы с профильными предметами номер один. И там все перечисленные, да еще информатика. Или система расчета учительских заработков, где у математиков, физиков и химиков (русистов и историков еще) высший профкоэффициент.
Если глядеть с бюрократической колокольни, то все предметы в старшей, а потом в средней школе надо подвернуть ревизии, привести к базовому уровню. Сокращение программы только по математике и физике прозвучало однажды. Но даже эха не вызвало. Именно потому, наверное, что инициатива противоположна тому, что декларируется. И отсутствует в разрезе планов и национальных стратегий.
«Курсы переполнены лишней информацией, лишними знаниями», — сетуют в Совете по правам человека. «Лишние знания» в школе — это что-то новенькое, раньше там только «лишних людей» считали. Но в рабочих программах действительно, есть «много всего». Что поделать: время идет только вперед. А иногда и летит на реактивной тяге, влекомое наукой. В цифровизации, мы это своими глазами наблюдаем.
Зерно истины усматривается в другом заявлении СПЧ на тему перегруженной учебы, в части, где с отрицательной коннотацией пишут, что «вводятся новые предметы». Вот эти бы слова — да в латуни. И повесить над входом в парламент. Или вмонтировать там же порожек, и пусть за такую «буквы закона» все, заходящие в думские образовательные комитеты, зацепляются.
Но дальше, как говорилось у других классиков, «Остапа несло». Критикуя современные учебники математики, в СПЧ почему-то решили, что «лучший учебник математики для средней школы» всех времени народов — дореволюционный учебник [А. П.] Киселева. С пояснением: «Киселев написал этот учебник до русской революции 1917 года». И, поэтому, в нем «достигнута вершина в методике преподавания предмета». И, по этой аналогии, «не надо ничего больше делать, надо отобрать лучшие учебники и по лучшим учебникам учить детей».
Киселева и правда многие хвалят: его книги написаны ясно, хорошим русским языком. Но с 1897 или 1912, знаете ли, многое изменилось. А на страницах старых учебников математики по-прежнему фигурируют «отнимание», «предметные» и «отвлеченные» числа (их больше не применяют). Или изысканные ретро-обороты, вроде «отыскание наибольшей общей меры». В задачах используются аршины сажени, пуды, мили или фунты веса. Пожалейте детей, им хватает неведомых армяков с сюртуками и на литературе…
Еще важнее то, чего у Киселева нет и быть не может (потому что это открыли в математике позже). Теория вероятностей — целый раздел, который есть в школьную программе. Нет в дореволюционном учебнике теории групп, колец и полей, абстрактных векторных пространств, матриц др. Римановой геометрии и понятия искривленного пространства — по понятным причинам, они возникли в науке после Эйнштейна.
Наверное, лишним будет напоминание о том, как и физика и химия за последние 100 лет переменились. Еще «хуже», чем математика. Но будет также неверным считать, что «школьники» XIX века: лицеисты, гимназисты или реалисты (учащиеся реальных училищ) занимались меньше нашего. Больше, батенька, больше. По много часов они «твердить урок», и нагрузка была, пожалуй, несоразмерной.
Не только относительно гуманитарных предметов. Хотя, два мертвых языка, старославянский и латынь, а также два иностранных шли как необходимый минимум. Но также в обычной гимназии, математика представала в пяти ипостасях. По физике, обычные «школьники» той поры учили минералогию, астрономию, «строительное искусство», кинетику и пару-тройку механику.
Иногда, и баллистику. А это вообще, страшное дело. Один из сложнейших разделов теоретической механики, адская смесь из движения, тепловых процессов и теплотехники, кинетики газов, силы тяжести и прочего. Дисциплина на стыке физики и математики, где используют очень сложные математические конструкции.
В общем, когда «наверху» решат ввести обучение математике по Киселеву, русского-литературы по Ушинскому, дайте знать. Дабы подтянуть дореформенный язык с ятями, или сразу начать учить старославянский. Ведомствам — чтобы прикинуть, куда в Киселева вставлять информатику. Как будет выглядеть знаменитая логика Челпанова с имплантированным разделом по использованию ИИ.
