Напомним, что «Разговоры о важном» хоть и являются курсом внеурочным, но при этом обязательным – то есть сверх школьной программы, но отказаться от него, как от факультатива, ни ученик, ни его родители не могут. Обязательный внеурочный курс – это элемент основной образовательной программы школы, которая по ФГОС (федеральным государственным образовательным стандартам) является обязательной для реализации. А проще говоря, школа обязана «Разговоры о важном» организовать, а ученик – вынести из них знания. Цель «Разговоров» – формирование у детей гражданской идентичности, патриотизма и нравственных ориентиров, основанных на традиционных ценностях.
Курс «Разговоров» рассчитан на 34–35 часов, по одному уроку в неделю по понедельникам, программа охватывает 1–11-й классы и опирается на специально разработанные материалы, поделенные на уровни. До 5-го класса большинство тем – общие. К примеру, образ матери в годы войны и влияние появления ИИ на мораль человека. С 6-го класса «Разговоры о важном становятся более предметными: в них добавляются беседы о личностях и изучение произведений о них либо реальных биографий. Диапазон – от Ильи Муромца как защитника Отечества до военного священника Михаила Васильева. Предусмотрен и региональный компонент – то есть одно обязательное занятие в год, посвященное родному краю. Этот урок школы сами и готовят, и встраивают в расписание, не сокращая объем федеральных «Разговоров». При желании и возможности допускаются и другие дополнительные «постразговоры», лишь бы они не крали учебные часы у основного курса.
В обновленных рекомендациях для преподающих «Разговоры» детально расписано, как строить занятия, вовлекать детей в беседу и оценивать итоги курса, причем не только в плане полученных знаний, но и в части реакции учеников на услышанное. Методику разработали специалисты Института изучения детства, семьи и воспитания. В определении сказано, что она «регулирует организацию, проведение и самоанализ курса, а также оценку личностных результатов школьников». Но вот что это значит на деле, родителям понять сложно, поэтому они нервничают. А школьные педагоги на расспросы отвечают, что это их «внутренняя кухня», докладывать о которой встревоженным родительницам «себе дороже»: все равно ничего не поймут, и вопросов станет только больше.
– Мы должны обращать внимание на учеников, которые пассивны на этих уроках, не включаются в обсуждение или задают каверзные вопросы, – в частной беседе делится столичная учительница истории, которой родная школа доверила и «Разговоры о важном». – Нам придется по каждому уроку составлять отчет о настроении в классе. Поэтому родителям никто не хочет сообщать: многие такие паникеры! Это нужно методистам для оптимизации курса, а не для оценки самих учащихся и уж тем более не для «доносов» на них, как уже нафантазировали родители с самым богатым воображением…
Заглядываем в новые рекомендации: там, в отдельном разделе «Самоанализ эффективности реализации курса», педагогу действительно предлагается после каждых «Разговоров о важном» с подопечными заполнить специальную анкету. Образцы анкет в двух вариантах прилагаются: одна для администрации (оценка курса по пятибалльной шкале), другая для педагога (анализ занятий и вовлеченности детей). Так собирают сведения не только о содержании уроков, но и о реакции школьников.
Приведен и примерный круг вопросов: были ли в ходе занятия эпизоды несогласия с ценностными установками? Как их урегулировали? Отмечены ли пассивность, уход от диалога, провокации? Там же подчеркивается, что данный анализ не используется для выставления оценок ученикам. Его цель — дать учителю и администрации объективные данные о воспитательном эффекте, скорректировать методику и понять, насколько достигнуты личностные результаты.
Если верить тем немногим администрациям школ, которые в принципе обсуждают «внутреннюю кухню» с родителями, в плане эффективности «Разговоров» оценивать будут не столько их детей, сколько сам педсостав: на педагогическом уровне (качество урока), на организационном (работа школы) и только 3-м номером – на личностном, то есть изменения в сознании детей. Но родителей, естественно, волнует лишь последний пункт.
– Понимаете, в нашем классе дети разные, очень разные! – нервничает мама подмосковного шестиклассника. – Ясно, что они тащат свои «позиции» в школу из семьи, а семьи разные. А дети же есть дети! И я больше всего боюсь, что всякие, как нас учитель предупредил, «провокационные» вопросы будет задавать не мой сын, а просто будет сидеть рядом, а учитель его и запишет. Мой Мишка вечно какой-то невезучий! В прошлом году его одноклассники, лбы такие здоровые, стали первоклашку задирать. Мой это заметил и подошел, чтобы мелкого защитить. А тут эти лбы вдалеке учительницу заметили – и врассыпную. А Мишка остался, он же не обижал маленького. Но оказалось, что первокласснику со страху все пятиклассники на одно лицо. И когда учительница показала на моего Мишку и спросил, обижал ли тебя этот, первоклассник пожал плечами. И этого было достаточно, чтобы на Мишку все свалить. А он еще и не выдал одноклассничков, как я его не умоляла! Из школы не выгнали только потому, что та учительница-свидетельница и сама знала, что Мишка не мог. Просто другие не попались, вот через Мишку всех показательно и научили, что будет, если малышню обижать: выговор с занесением в личное дело, разбор на педсовете, позорящая статья в стенгазете и все такое. Я на родительском собрании тоже чуть сквозь землю от стыда не провалилась. Но не за себя, а за мамаш тех, кто на самом деле обижал малолетку, которые с нескрываемым удовольствием клеймили моего сына…
По большому секрету доверяющий нам школьный педсостав сообщает, что означают указанное в рекомендациях «ранжирование ценностей, проективные методы и анализ работ учеников».
– Это, по сути, работа психолога, – на условиях анонимности разъясняет столичный школьный психолог. – Основанная на наблюдении за поведением и реакциями учеников в ходе урока. Для оценки есть своя шкала, где учитываются сигналы, непрофессиональным взглядом не заметные. Скажем, незаконченная фраза ученика может говорить о многом. Ну и прочие детали, выдающие истинный настрой школьника. Но конкретные методики каждая школа разрабатывает сама, на основе полученных рекомендаций. Поэтому за всех не скажу. Но у нас, к примеру, проверочные работы каждое полугодие, форма – эссе. А между контрольными никаких оценок мы не выставляем. Отвечают за «Разговоры» завуч по воспитательной работе, я и классный руководитель каждого класса.
По отзывам родителей, к счастью, среди ведущих «Разговоры» учителей есть и добрые души, утешающие разволновавшихся мам и пап тем, что их курс строится на открытом и уважительном диалоге с детьми, где учитель и ученики вместе ищут ответы на важные вопросы истории и современности. А задача курса – не навязать, а привить: умение слушать, аргументировать и уважать чужое мнение.
